библиотека для детей Ларец сказок

Про чёрную птичку, блестящее семечко и молодую грушу

 I
Чёрная птичка с жёлтым клювом и жёлтыми лапками, не очень большая и не очень маленькая, подлетела к старому грушёвому дереву.
Дереву было ровно сто лет и один год. Плоды с него собрали ещё летом. Осталась только одна груша, жёлтая, как цветок ноготка, — она спряталась в листве.
Чёрная птичка запрыгала с ветки на ветку, повернулась в одну сторону, в другую, растопырила хвостик-метёлку. В глаза ей брызнуло жёлтыми огоньками осеннее солнышко.
Птичка весело запела:
— Фью-фью, чик-чирик, трю-люлю, чи-чи-чи!
Она заметила в ветках старого дерева жёлтую грушу и обрадовалась ещё больше. Птичка стала клевать сладкий плод. Светлые капли сока потекли по перьям. Птичка отряхнулась, взяла в клюв кусочек груши и полетела к грабовой роще. На её опушке в траве лежал поросший мхом камень. Чёрная птичка села на камень и положила перед собой кусочек груши.
— Фью-фью-фью, чик-чирик, чи-чи, — ещё веселее пропела она. Повернулась в одну сторону, в другую, повертела хвостиком-метёлкой и принялась быстро и ловко клевать вкусную мякоть.
Верно, она боялась, что кто-нибудь отнимет у неё лакомство.
Блестящее коричневое семечко выпало на камень и скользнуло в ямку, — след, который оставило в мягкой земле копыто какого-то лесного жителя. След был глубокий, после дождей в нём застаивалась вода.
Птичка то ли не заметила семечко, то ли не обратила на него внимания. Она наелась, вытерла клюв о крыло, ещё раз отряхнулась и пропела:
— Фью-фью, чик-чирик…
Потом стремительно, будто камень из пращи, взвилась высоко в небо и пропала из виду.
*
А блестящее коричневое семечко так и осталось лежать в ямке. К вечеру на рощу пролился тихий дождик. Вдоль опушки потёк мутный ручеек, потащил за собой комки земли, палую листву.
Ямка наполнилась водой, листвой, землёй, маленькое семечко под толстым покровом притихло и затаилось.
*
Пришла долгая, долгая зима, укрыла рощу снежным покрывалом.
Исхудавшая белка спустилась по стволу на землю к тому месту, где осенью упало в ямку коричневое семечко.
Белка продрогла и проголодалась. Она не любила зимы. Орехи и жёлуди, которые она натаскала осенью в своё дупло, кончились.
Белка опустилась вниз, обнюхала землю и стала разрывать снег, поднимая фонтанчики снежной пыли. Снег слепил ей глаза. Ледяные иголочки кололи шею, снежная пыль облепила мордочку. Белка вздрогнула, поджала верхнюю губку, обнажив передние зубы, блестящие и острые, как тёсла. Семечка она так и не нашла. Оно осталось в ямке под толстым снежным одеялом, в тепле, в мягкой постельке.
Голодная белка живо вскарабкалась по стволу, со ствола на ветку и запрыгала с дерева на дерево, длинным пушистым хвостом сбивая снег с веток. Ледяная сосулька величиной с хороший сучок сорвалась с ветки и ухнула вниз. Она угодила прямо в двух зайцев, которые лежали под кустом, прижавшись друг к другу. Зайцы грелись и рассказывали друг другу разные небылицы, стараясь переврать друг друга. Испугавшись сосульки, они вскочили как ошпаренные и бросились в разные стороны: один на восток, другой — на запад. Сорока-белобока, насмешница, завертела хвостом и закричала им вслед.
— Бегите, бегите! Белые великаны лес валят! Триста волков мраморный камень грызут, зубы точат, вас съесть хотят!
*
С юга из-за гор прилетел добрый старый ветер. Небо прояснилось, ветки засветились, на рощу глянуло весеннее солнышко. Снег начал таять, во все стороны потекли мутные ручьи. Роща зашумела, сто молодых добрых ветров зашептались в ней.
День за днём роща выгоняла почки, раскрывала листья. Орешник развесил серёжки, мягкие, как кошачьи лапки. Расцвели цветы, выросла молодая трава. Певчие птицы заполнили рощу. Загудели мохноногие, мохнобрюхие шмели. Выползли жуки, запорхали бабочки, зажужжала мошкара. У подножья холма, над рекой, сновали стрекозы на крылышках из тонкого шёлка…
В роще куковала кукушка.
Три старушки шли в рощу за молодой крапивой и, остановившись на припёке у опушки, принялись слушать да считать на пальцах, сколько им жить осталось. Считали, считали и сбились. Заслушались кукушку!
Пришёл апрель и в Зелёные горы, и в Синие.
В роще ворковали горлицы.
*
Тёплым днём на том месте, где осенью блестящее коричневое семечко упало в ямку от большого копыта, из-под мягкой земли, из-под прелой листвы пробился к свету молодой побег. Он вырос из коричневого блестящего семечка, вдалеке от матери — раскидистой, крепкой, стройной старой груши.
Это чёрная птичка с жёлтым клювом и жёлтыми лапками, сама того не зная, посадила на опушке рощи молодую грушу. Не успели окрестные деревья опомниться, как она вытянулась в стройное, будто девушка, деревце с зелёным гладким стволом, с кудрявыми ветками, убранными круглыми листочками.
Ах, как хорошо началась жизнь молодой грушки на опушке грабовой рощи ранней весной! Добрый старый ветер стал прилетать и шелестеть в её свежей кроне с утра до вечера, и сто молодых ветров играли в её ветвях на ста серебряных дудках…
Что же было дальше с молодой грушкой?
Об этом вы узнаете из следующей сказки.
II
Снова пришёл апрель на опушку рощи, где когда-то чёрная птичка с жёлтым клювом и жёлтыми лапками съела кусочек сладкой груши. Вы, конечно, помните, что случилось с коричневым блестящим семечком, которое упало в ямку от большого копыта лесного жителя? Из него выросло молодое деревце. Сколько вёсен, лет, зим прошло с тех пор? Много: одна, две… больше!
Деревце выросло стройное, красивое, со множеством блестящих молодых веток, с кудрявой кроной, в которой с утра до вечера шелестел добрый старый ветер, а сто молодых ветров играли на ста серебряных дудках.
*
Ночь была тихая. Горы спали. На небе светили звезды. Спал в большой пещере и добрый старый ветер. Только внизу, у подножия горы, негромко пела горная речка, шумела по камням, спускаясь ниже, ниже, — торопилась на равнину. Надо было напоить хлеба, люцерну, яблоневые сады, виноградники, бахчу…
Рано утром закуковала кукушка на ветке старого бука — разбудила горы. Проснулся добрый старый ветер, потянулся от одной опушки леса до другой, глубоко вздохнул.
Начал спускаться с гор по папоротнику и зелёной герани к рощице, где стояла молодая грушка. В небе сияло золотое солнце. Два белых голубя летели от села, возвращались в рощу.
Согрелись ветви груши, раскрылись густые гроздья бутонов. Молодая груша покрылась белыми цветами, стала похожа на облачко. Тогда груша поняла, что она красавица. Осмотрела рощу, — нигде вокруг не видно деревца в таком красивом наряде. И так ей стало радостно, что захотелось заговорить.
В этом нет ничего удивительного. Все деревья, травы, цветы, птицы, букашки, пчелки, муравьи испокон веку умеют говорить — каждый на своём языке. Понимают они друг друга или нет, я не знаю. Но добрый старый ветер понимает их. Он останавливается возле каждого, слушает, кто о чём говорит, о чём мечтает, чего боится. Иногда прошепчет ласковое слово, а то укорит или даст мудрый совет. Все знают его, любят и побаиваются. Когда ветер разгневается и начнёт бушевать, — удержу ему нет.
Молодой груше захотелось говорить, и она заговорила.
Ветер послушал её, шепнул ласковое слово, погладил — понял деревце.
Что же сказала ему груша?
Я сидел на камне у опушки и смотрел на цветущее деревце. Оно стояло в белом наряде, как девочка, одетая на праздник: в белой блузке, белой юбочке, белой шапочке, белых варежках. Смотрел и радовался. Тут прилетел ветер и шепнул мне на ухо, что сказала ему молодая грушка:
— Она хочет вырасти ещё выше, выше рощи, чтобы все, и прежде всего солнце, увидели, как она красива. Она хочет стать ещё наряднее, хочет, чтобы на ней расцвели белые цветы, такие, каких нигде на свете больше нет.
И чтобы эти цветы светили днем и ночью, как звёзды. Ярче, больше, сильнее звёзд!
Чтобы все дивились, радовались ей, любили её, чтобы краше неё не было во всей роще, во всех горах, на всей земле, от востока до запада, от севера до юга…
Добрый старый ветер решил выполнить желание груши. Поднялся над рощей — на локоть, на два локтя, на сто локтей. Посмотрел в одну сторону, в другую. Пошел гулять от одного конца гор до другого, от Зелёных гор до Синих гор. Поползли тут серые туманы и чёрные тучи. Потянуло холодом. Листья зашептались. Птицы смолкли. Букашки попрятались под листья. Два белых голубя притаились под стрехой крайнего дома в селе, что стояло у подножия гор. И пошёл дождь. Он шёл день и ночь, роща отсырела, как губка, намокли птичьи крылья, промокли букашки, одним муравьям было сухо — они сидели в муравьиных домиках из сухих иголок.
А как же груша?
Её ветки поникли от дождя, цветы закрылись, съёжились. Испугалась груша, заплакала.
С цветов, с листьев, с веток потекли крупные слёзы: одна… две… тысяча…
— Что же теперь будет со мной! — плакала груша. — Где мой белый наряд? Я вся промокла!
А слёзы текли ручьями по блестящей коре, сбегали к корням, уходили в землю.
— Ох, я скоро захлебнусь! Пропала я, пропала моя красота! — горевала молодая груша.
На её ветке пряталась от дождя голубая синичка с жёлтой шейкой и чёрным хвостиком. Жалко стало синичке грушу.
— Тинь-тинь-тинь! Чего плачешь, чего плачешь?
— Погибаю, синичка! Как мне жить без наряда, без красоты! Лучше умереть, лучше покинуть жестокий мир…
Добрый старый ветер был поблизости, он гулял по роще, бродил по мокрым травам, по намокшим мхам. Ветер услышал жалобы груши. Улыбнулся и сказал самому себе:
— Молодо-зелено… всего боится, даже собственной тени!
Потянулся добрый старый ветер — от одного конца гор до другого, от Зелёных гор до Синих гор. Начал дуть во всю мочь, разогнал тучи. Убежали они за Зелёные горы, за Синие горы. Показалось чистое небо — высокое, голубое-голубое — голубее и глубже горного озера. Солнце согрело горы, рощицу, молодую грушу. Стало тепло. В лесу запели птицы.
Два белых голубя поднялись высоко в небо. Букашки и муравьишки снова выползли на белый свет.
— Как хорошо! — засмеялась сквозь слёзы молодая груша. — Как светло, как тепло!
Её бутоны раскрылись. Крупные белые цветы засверкали на солнце — они были светлее звёзд, крупнее звёзд, как и хотела груша. Её белая крона поднялась выше рощи. Посмотрела груша вверх, посмотрела вниз. Поглядела на солнце. Ах, как она выросла — на целую пядь, на целые две пяди!
— Что это? — воскликнула молодая груша.
— Я стала и выше, и красивее! От одного конца гор до другого, от Зеленых гор до Синих гор нет дерева краше меня! На всей земле нет меня краше!
А старый добрый ветер, довольный, что порадовал молодую грушу, снова зашептался с её белой кроной, а с гор спустились сто молодых ветров, зашептались с её цветами, заиграли во сто серебряных дудок с медовыми голосами…


Вот и сказке Про чёрную птичку, блестящее семечко и молодую грушу конец, читай снова наш Ларец . Оценка: 7 1

Отзывы

Читать также Бразильские сказки: Агами и краски
Брат Буратино
Братец Куст
Бродящий цирк
Броненосец тату-мулита
Читать также Эстонские сказки: Вечерняя заря и рассвет
Волк и овца
Волк и олень
Волшебные узлы
Воробей готовит квас
понравилась сказка?
1 7 Вверх
Этот сайт использует куки-файлы и другие технологии, чтобы помочь вам в навигации, а также предоставить лучший пользовательский опыт, анализировать использование наших продуктов и услуг, повысить качество рекламных и маркетинговых активностей.
Принять